«Белазостроители из поколения победителей»

Редакция газеты «Новости БелАЗа» продолжает проект «Белазостроители из поколения победителей», посвященный Году мира и созидания и, конечно же, 75-летию нашего предприятия. В цикле статей мы вспоминаем ветеранов Великой Отечественной войны, людей, которые устанавливали мир, сражаясь с немецко-фашистскими захватчиками на фронтах и в партизанских отрядах, а победив врага, созидали – восстанавливали разрушенное народное хозяйство и создавали технику «БЕЛАЗ».  Об этих людях в разные годы писала заводская многотиражка.

Первая награда
Заметка, написанная в 1974 году Г. Владимировым, рассказывает об участнике Великой Отечественной войны Василии Яковлевиче Станкевиче: «На фронт Василий Яковлевич попал в 1944 году, когда оккупанты были изгнаны за пределы Белоруссии.
А война продолжалась. Освобождения ждали народы Европы. Восемнадцатилетний паренек из Октябрьского района – партизанской республики – стал воевать в штурмовом батальоне.
– Обычно мы шли первыми, ведь цель у батальона была всегда одна – прорвать оборону противника, – говорит Станкевич.
– И каждый бой в памяти?
– Да, причем отчетливо, по деталям. Особенно запомнилось осеннее форсирование Вислы. Бой на воде не сухопутный, а эта польская река упрямая, широкая… Потом участвовал в освобождении немецкого города Шнейдемюля, здесь ранило, попал в госпиталь. О первой награде – ордене Славы III степени – узнал из дома. Мать писала: «Молодец, сынок, хорошо начал, такая солдатская награда за Вислу не каждому дается». А мне хотелось скорее подлечиться, чтобы попасть в свою часть.
Мечта свершилась. Василий Яковлевич освобождал Прагу, брал Берлин. В фашистском логове встретил Победу. К ордену Славы добавились орден Красной Звезды, медали «За взятие Варшавы», «За взятие Берлина» и другие.
Вернулся домой. Окончил политехнический институт. В 1956 году приехал в Жодино. Бывший пулеметчик – ныне человек творческой мысли, вырос до начальника бюро рам и кузовов ОГК. Дорога ему первая солдатская награда, потому что боевая слава стала трудовой. Станкевич награжден Грамотой Верховного Совета БССР, активный рационализатор».
Он часто ходил в разведку
Под таким названием в 1974 году вышла статья М. Кленицкого, повествующая о фронтовике Викторе Михайловиче Залесском: «…Насыпь укрывала тайну противника. Какая там сила, какая техника – все в неведении. А подразделению нужно наступать. Командир вызвал сержанта Залесского.
– Подберите бойца и отправляйтесь в разведку.
– Есть, – без лишних вопросов ответил тот.
Время дневное, в рост не пойдешь, пришлось около тысячи метров ползти по-пластунски. Пока добрались до места, выбились из сил. Когда разведчики наконец выползли на насыпь, то перед ними открылась неожиданная картина: в укрепленном районе, совсем рядом, сидят и мирно беседуют пятнадцать гитлеровских солдат и офицеров. Виктор дал сигнал товарищу захватить немцев в плен.
– Хенде хох, – раздалось над насыпью.
Фашисты даже не успели схватить оружие. Под конвоем их привели в расположение роты. Немецкий офицер как увидел, что их пленили только двое русских солдат, так рвал на себе волосы, а позднее на допросе дал ценные сведения.
Затем рота пошла в наступление и выполнила задачу без потерь. За мужество и смекалку Виктор Залесский и его товарищ Осипов были представлены к награде – ордену Славы III степени.
…Мягкий, добрый характер у этого человека, уважают Виктора в коллективе отдела внешней кооперации. Работа грузчиком, на первый взгляд, простая, не требует высокой квалификации, особого мастерства, однако и здесь проявляется хватка бывалого фронтовика, удостоенного Родиной еще и ордена Красной Звезды, медали «За отвагу» и других наград. Каждая награда заслужена в нелегких боях».
Опаленная юность
В заметке, опубликованной в газете в 1974 году, И. Малько, контролер прессового цеха, старший лейтенант запаса, делится воспоминаниями о своей опаленной войной юности: «Юность всегда глубоко западает в сердце, но у людей моего поколения этой самой юности, пожалуй, не было. Мы с детства становились солдатами огненного горнила войны. Я ушел на фронт добровольцем. В 1941-м записался в маршевый стрелковый полк, который направлялся на защиту столицы нашей Родины города Москвы. Военному делу учился под вражескими пулями в районе Калуги, когда на пути нашего следования выбросился немецкий десант…

Парад в Берлине в 1945 году

При защите Москвы возмужал во всех отношениях. Пообвыкся, как говорили тогда, на фронте. Ну а когда столица была спасена, когда мы выгнали фашистов из Калуги и ряда других населенных пунктов, азарт мщения разгорался. Вскоре я попал в 103-й минометный дивизион 49-й стрелковой дивизии и очутился на Сталинградском фронте. Здесь же через некоторое время был ранен. Но ничего, зажило. Хныкать, как говорится, было некогда. Враг ведь еще прочно стоял на нашей земле. И вот 7 февраля 1943 года попадаю на Брянский участок фронта.
Этот участок запомнился мне на всю жизнь, ведь именно здесь получил вторую «отметину» на теле и попал в госпиталь… О чувствах, которые переживаешь в госпитале, не расскажешь. Привычка к фронтовой жизни, где вносишь какой-то вклад в успех своего подразделения, не дает покоя. Каждый, попавший на лечение, ждет той счастливой минуты, когда вновь можно взяться за оружие.
Мое же лечение затянулось надолго, а когда настало, наконец, время выписываться, направили на краткосрочные курсы офицерского состава. Только в июне 1944 года вновь попал на фронт в звании младшего лейтенанта.
Памятными для меня остались бои за Белоруссию, когда в составе 1-го Белорусского фронта мне посчастливилось идти с победой до самого Бреста. Кста-ти, участвуя в наступательной операции «Багратион», опять-таки был дважды ранен, но потом снова попал на фронт и дошел до берегов Эльбы. Памятным для меня событием был победный парад на немецкой земле, в котором довелось принимать участие.
Вот, пожалуй, и все, что можно было бы вкратце рассказать о тех грозных днях, которые переживали все советские люди. О тех днях напоминают мне ордена и медали – свидетели опаленной юности».
В небе Белоруссии
В этой статье 1975 года воспоминаниями о своем боевом прошлом делится Петр Георгиевич Федосеев, бывший штурман, гвардии капитан в отставке, кавалер ордена Красного Знамени, который после войны работал на БЕЛАЗе слесарем в центральной заводской лаборатории: «Нашей части была поставлена задача уничтожить авиацию противника на аэродроме близ Орши. Рано утром мы взяли курс на цель. В пути на высоте 4 000 метров встретилась сильная кучевая облачность, что нарушило боевой порядок эскадрильи. В это время нагрянули патрулировавшие небо фашистские истребители, а у меня, как назло, обледенел пулемет. Откуда взялась сила! Я сорвал его вместе с глыбами льда и обшивкой самолета.

Пикирующий бомбардировщик Пе-2

Маневрируя в облаках и отражая атаки истребителей, шесть наших самолетов Пе-2 вышли на немецкий аэродром с запада, а внизу противник готовился взлететь в небо – до 30 вражеских бомбардировщиков выруливали на взлетное поле. В пике мы ударили по этой колонне. На аэродроме появилось море огня не только от наших фугасных бомб, но и от взрывов наполненных боезапасами фашистских стервятников (некоторые из них в панике рубили друг друга винтами).
Вражеский аэродром был уничтожен. Выполнив задание, наши самолеты благополучно вернулись на базу, не имея ни одной пробоины, ни одного ранения членов экипажа. Это был простой, обыкновенный боевой вылет в боях за освобождение Белоруссии, которых до конца войны оставалось еще много.
Артиллерия противника на высотах возле города Лиды сильно мешала продвижению наших войск на запад. После изучения точечных целей каждому звену и экипажу была указана конкретная цель: уничтожить батареи, инженерные сооружения.
Вылетели в первой половине дня. Взяв на соседнем аэродроме небольшое прикрытие из числа истребителей, направились к городу Лида. Погода была отличная. Не долетая примерно 100 километров до цели, заметили цветные взрывы. Этот фейерверк был хорошо знаком: фашисты засекли наши самолеты и делали пристрелку «цветными» снарядами. В это время нервы каждого из нас были напряжены до предела из-за ожидания первого зенитного залпа.
В прицеле я отлично увидел свою цель: тяжелая батарея в треугольнике, посередине земляной бугор как центр батареи. Зубы стиснуты, а в голове несется: «Стреляйте, стреляйте. Почему же не стреляете вы, вражеские зенитки?» И вдруг все становится ясно: на высоте 200–300 метров «ползают» наши штурмовики Ил-2 и ведут огонь (их немцы страшно боялись и называли «черной смертью»), загоняя зенитчиков в бомбоубежище.
Отбомбившись, наши самолеты легли на обратный курс. У всех на лицах сияющие улыбки. В это время температура правого мотора начала резко расти. Стало очевидно, что он поврежден, и его пришлось выключить. По радио подали команду: «Будем садиться». Легко сказать садиться, а где найти полоску ровной земли? Посовещавшись с членами экипажа, командир принял решение: садиться у шоссе Слуцк – Минск, там просматривалась неизуродованная полоска земли. В тот самый ответственный момент, когда снижены обороты мотора, выпущено шасси, внимание приковано к посадочной площадке, стрелок-радист закричал: «На шоссе немцы!» Действительно, там двигалась вражеская колонна. Но посадка была произведена. Мы нацелили пулеметы вдоль дороги, внимательно всматриваясь в каждое подозрительное движение, в любой момент готовые открыть огонь.
Так мы сидели два часа. Фашистам было не до нас, а нам не до них. Когда же остался один хвост колонны, состоящей из обоза раненых, я приказал стрелку-радисту: «Прикрой меня, я вылезу из кабины». Но пришлось не вылезать, а в буквальном смысле слова вывалиться, так как я не мог держаться за поручни – настолько велико было нервное напряжение. Летчик-командир за это время открыл капот, замотал лентой трубку радиатора, а я потом каской наносил воды. Затем заправили мотор, осмотрели площадку и благополучно взлетели.
Через два дня мне по долгу службы пришлось побывать на том самом месте, где наносился бомбардировочный удар. По фотопланшету без труда нашел то бомбоубежище и батарею, которые были у меня на прицеле. Бомбы легли точно в цель».