«Белазостроители из поколения победителей»

Редакция газеты «Новости БелАЗа» продолжает проект «Белазостроители из поколения победителей», в этом году посвященный 80-летию освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков. В цикле статей мы вспоминаем ветеранов Великой Отечественной войны, людей, которые сражались с гитлеровцами и их приспешниками на фронтах и в партизанских отрядах, а затем восстанавливали разрушенное народное хозяйство и создавали технику «БЕЛАЗ». Об этих людях в разные годы писала заводская многотиражка.

И память в сердце остается жить

Заметка с таким названием вышла в заводской многотиражке в 1981 году. В ней А. Рогач рассказывает о ветеране Великой Отечественной войны Викторе Ивановиче Шуляке: «Шестнадцатилетним юношей уехал Виктор в Свердловск на машиностроительный… А через год вернулся домой, в родную Бутурлиновку под Воронежем. Уже бушевала война.

Мать, Прасковья Поликарповна, не раз провожала мужа Ивана Захаровича в окопы гражданской и финской. Возвращался. Но раны, подорванное на войнах здоровье отняло его у нее в 37-м году. Осталась с тремя детьми. Берегла их. А он, Витька, все равно убежал воевать.

28 сентября 1941 года в Москве состоялся первый антифашистский митинг молодежи. Обращение митинга дошло и до Витьки: «Слушай нас, молодежь оккупированных Гитлером стран! У тебя была Родина. Пришел кровавый фашизм и отнял ее. У тебя была свобода. Гитлеровские бандиты отняли ее, превратили тебя в раба… У тебя был кров и очаг. Фашистские варвары разграбили и сожгли его. Такую же кровавую участь германский фашизм готовит молодежи всего мира. Наше поколение должно быть и будет поколением победы. Мы гордо понесем звание воинов, защищающих свободу, цивилизацию, прогресс против варварства и насилия. Пусть по всему миру от края до края несется могучий клич молодых патриотов – все на разгром гитлеровской Германии!»

Витька с друзьями забрался в воинский эшелон, который ночью отправлялся на фронт с воронежским пополнением. Доехали до Калинина. Там формировался 500-й артиллерийский полк. Добровольцев зачислили, а всего через несколько дней гвардии рядовой Виктор Шуляк принял первое боевое крещение под Ржевом. Оно для наводчика 76-миллиметрового орудия Виктора Шуляка было жестоким. Танки ползли под самый ствол его орудия, по несколько часов висели над батареями «мессеры»…

«Вернувшись в редакцию своей фронтовой «Красноармейской правды», которая тогда располагалась в Москве, в помещении редакции «Гудка», я ничего не смог дать для газетной страницы, заполнив лишь несколько страничек дневника невеселыми записями, – будет вспоминать в своих сочинениях автор стихотворения «Я убит подо Ржевом» Александр Твардовский. – Впечатления от поездки были за всю войну одни из самых удручающих и горьких до физической боли в сердце. Бои шли тяжелые, потери были очень большие, боеприпасов было в обрез – их подвозили вьючными лошадьми». Однако люди стояли насмерть. Позади была Москва.

Затем Калиниское направление. Первое тяжелое ранение в голову. Госпиталь. Опять свой полк. Только ребят тех уже нет – новый расчет. Под Смоленском опять ранение. В госпиталь не пошел.

…Бои под Витебском. Несколько осколков попадает в ногу, но батарея ведет огонь. Считанные часы до нового года, а уже отбито семь вражеских атак. Полыхает сталь, испещренная черными крестами, а танки словно из земли вырастают – все новые и новые. Скрежет гусениц содрогает землю. Вот вскарабкивается на бруствер окопа черно-зеленая в пятнах броневая туша. Поворот башни. И уже несущая смерть пасть вражеского ствола нащупывает расчет, в котором остался только один человек. Один рядом с окровавленным орудием и сотнями стреляных гильз. Полуживой наводчик переползает от ящика к ящику – пусто. И вот в пяти метрах от пушки снаряд в мертвых руках недобежавшего лейтенанта. Не слиток желтого золота, а дороже… Такой родной и бесценный снаряд. Один-единственный. А за спиной – Родина. Сейчас «тигр» плюнет сухим выстрелом по орудию. Но Шуляк уже не увидел вражеского прицельного огня. Последними усилиями он заставит свое орудие содрогнуться от выстрела и накроет телом землю… На долю секунды опередил он вражеского башенного стрелка. Машина вспыхнула, но немецкий танкист послал бронебойный в советское орудие…

Отважный наводчик выживет. Еще не один фашистский танк завертится на месте, еще не одну бронемашину с крестом окутает пламенем точный выстрел артиллериста Шуляка. Только после этого боя на Витебщине Виктору Ивановичу останется на всю жизнь вражеский сувенир – несколько осколков в левой ноге и память страшного поединка. А пока солдат шел трудными боевыми дорогами Кенигсберга, Польши, чтобы встретиться на Эльбе с союзниками, чтобы подбить свои последние три танка в Берлине, чтобы провозгласить Победу.

Дошел старший сержант Шуляк до самого фашистского логова без единой слезы, без единого стона. А тут не сдержался – расплакался. Счастливые слезы советского солдата катились по впалым, худым и давно не бритым щекам. Кровью и потом политые орден Отечественной войны II степени, два ордена Красной Звезды, медали «За отвагу», «За взятие Берлина» и много других теперь поливались радостными слезами, слезами Победы. Советский народ, советский солдат победил. Он не мог не победить.

Но не снял гимнастерку Виктор Иванович в мае сорок пятого. Сержантский состав продолжал нести службу. Дивизия, в которой воевал Шуляк, расформировалась. Старший сержант был направлен в авиаполк. Учебные курсы. Еще пять лет старшина Шуляк поднимался в небо на Ил-2 в качестве бортстрелка. Лишь в 50-м году вернулся солдат домой. Длинным и тяжким был путь к Победе, но и к дому не короче была дорога фронтовика».

Ветеран

Эта статья С. Шафаренко была опубликована в газете «Белорусский автозаводец» в 1981 году. В ней воспоминаниями об опаленной войной юности с автором делится бывший партизан бригады «Разгром» Владимир Семашко: «У человека одна дата рождения. У тех, кто прошел войну, их несколько. Есть такие даты и у Владимира Алексеевича Семашко. Это святое: 9 мая – День Победы и 3 июля – День освобождения Белоруссии от немецко-фашистских захватчиков.

Детство Владимира Алексеевича, тогда еще тринадцатилетнего мальчишки, кончилось летом 1941 года, когда на белорусскую землю пришли фашисты. Окончились привычные детские игры, прекратились школьные занятия. Время, казалось, остановилось. Оставалось ждать или бороться…

Через год, осенью 1942 года, старший брат Николай уходит в партизаны, а еще через год, в мае 1943-го, когда за убитых фашистов жителям деревни Судобовка грозила расправа, все население ушло в лес. Ушел со всеми и пятнадцатилетний Володя. Первое время жил в лесу в партизанской зоне, где находились семьи партизан. Мальчишке доверили работать связным. Володя ходил из деревни в деревню, где стояли немецкие гарнизоны, собирал сведения о технике и живой силе, отмечал огневые точки врага, выяснял наиболее удобные подходы к железнодорожному полотну. В то же время он осуществлял связь между зоной и явочными квартирами на оккупированной территории, собирая сведения о передвижении и концентрации сил врага. Но хотелось парню настоящего дела. Рвался он в бой. С оружием в руках хотел сражаться с ненавистными захватчиками. Как он завидовал старшим товарищам, которые ненадолго приходили в лагерь лишь повидаться с семьями и снова уходили в отряд, чтобы громить врага.

И вот наконец сбылась мечта шестнадцатилетнего парнишки: Владимир был принят в партизанский отряд «Мститель», который входил в состав бригады «Разгром». Ему выдали личное оружие, и наравне со взрослыми бойцами отряда он стал выходить на боевые задания.

В те годы бригада «Разгром» действовала по линии Борисов – Смолевичи. Земля горела под ногами оккупантов. Народные мстители уничтожали живую силу и технику, пускали под откос эшелоны, громили вражеские гарнизоны, не давали покоя ни днем, ни ночью. В составе разведгруппы Владимир Семашко выходил на задания в Борисов, Верески, Смолевичи, Шипяны. Вспоминая те годы, Владимир Алексеевич рассказывает:

– Помнится бой за Пересады… Однажды туда прибыл большой отряд немцев. Грабили население, бесчинствовали, издевались над людьми. Был там и начальник вересковской полиции, который заочно был приговорен партизанами к смерти. Бой был жестокий, немцы сопротивлялись с отчаяньем обреченных, но не смогли устоять перед мощным натиском партизан.

Из служебной характеристики на партизана отряда «Мститель» бригады «Разгром» Семашко Владимира Алексеевича: «За время пребывания в отряде участвовал в двух боевых операциях, в результате которых разбито два вражеских гарнизона, убито гитлеровцев – 67, ранено – 2, взято в плен – 2, в том числе начальник полиции. Взяты трофеи: один пулемет, один автомат, 19 винтовок, 12 гранат, 3777 патронов, 34 лошади».

Партизанские дни и ночи, сколько их было… А каждый день, проведенный на войне, равен году, а то и десятилетию. В одном из боев был убит брат Николай. Еще до сих пор стоит в Шипянах тот дом, со второго этажа которого выстрелил в брата полицай. В Петровичах погиб дядя Владимира Алексеевича – политрук роты Смольский Иван Игнатьевич.

– Крепкие были хлопцы, – говорит Владимир Алексеевич, – им бы жить да жить… А сколько их таких смельчаков полегло, страшно вспомнить. Да, что там было, то было. Пусть это никогда не повторится.

Не может ветеран спокойно вспоминать те годы. Курит одну сигарету за другой, на глаза непрошено набегают слезы. Слишком много тяжелых потерь, слишком большая цена заплачена за мир на земле. Шрамами на всю жизнь запечатлелось в душе военное прошлое, и не дает оно покоя и тревожит, хотя с тех пор прошло уже почти четыре десятка лет.

Однажды немецкой воздушной разведке удалось сфотографировать расположение отряда. Через час прилетели бомбардировщики.

– На отряд было сброшено около семидесяти бомб, – вспоминает Владимир Алексеевич, – это был кромешный ад, все перемешалось. Мы тогда понесли большие потери, пришлось менять расположение отряда.

Неисчислимые и невыносимо тяжелые были потери, но как легендарная птица Феникс возрождался отряд из пепла и еще с большей ненавистью громил врага, не давал ему ни минуты покоя.

Слушая Владимира Алексеевича, мне вспомнились строки поэта: «Кто говорит, что на войне не страшно – тот ничего не знает о войне». Видимо, ни самыми правдивыми фильмами, ни самыми выдающимися произведениями художественной литературы не передашь жестокую и горькую правду войны.

Отгремели бои, вернулась в лес тишина, заросли травой окопы. В 1947 году Владимир Алексеевич Семашко пошел работать на автозавод. Тогда он еще назывался «Дормаш», и работало всего четыреста человек. Вскоре Владимир Алексеевич был избран секретарем комсомольской организации. Это был первый комсомольский секретарь в истории завода.

– Время было послевоенное, трудное, но вместе с тем счастливое, – говорит Владимир Алексеевич, – нам иногда даже не верилось, что уже нет войны, что на нашу землю пришел мир. После работы и в выходные мы строили, садили деревья, а на вырученные деньги покупали музыкальные инструменты и выезжали с концертами по районам.

…Говорят, что за свою жизнь человек обязательно должен посадить дерево. Владимир Алексеевич Семашко посадил целый вишневый сад, отстоял независимость нашей Родины, вырастил детей. Честь и слава таким людям, низкий им поклон».